Надо сказать, что как только мы сели в поезд, я сразу попросила Лёшу, что бы он отдал мне своё свидетельсто о рождении, и что он мой племянник. Всем проверяющим подавала документы стопкой, в которой сверху был мой паспорт, потом свидетельсто моей дочки, а в самом низу его свидетельство. И слава Богу. Ни разу ни один проверяющий не открыл его документ, никто не увидел, что он уже должен с паспором ездить.

 Парень ничего не рассказывал, а я и не спрашивала. Хотя всё думала, о каком плене говорили мне женщины. Да.

 Постепенно продавцы сметаны покидали наш вагон, проводники вышли из засады, люди расслабились и даже стали посмеиваться над ночными страхами. Жизнь налаживалась, хотя бы на следующие двое суток. А там посмотрим.

  Ну так вот, поезд подходил, началась суматоха. Я с маленькой доченькой, с сумкой, вещей брала не много, много было еды, ведь не одна. И мальчик Лёша, с чемоданом и сумкой. Нас проводили в вагон, не купейный, дорого было в купе ехать, а в плацкартный. Да ладно, делов то, больше соседей будет, ехать то до Москвы трое суток. Попрощались мы, я с семьёй и подругой, а Леша со своими провожающими. Поезд тронулся, а следом побежали две красивые не очень молодые узбечки в калошах, со слезами на глазах, махали руками парню, а мне кричали, помоги ему, помоги...

 Если писать о том, сколько раз к нам подходили работники транспортной милиции, сколько раз проверяли документы, вещи, сколько раз подозревали во всех грехах, то, что называется, и бумаги не хватит. Наверное, раз двадцать, как минимум. Но это не интересно, как и то, что когда мы пересекли границу с Казахстаном, то наши проводники быстро закрылись у себя в купе, успев предупредить, что сейчас в вагон войдут люди, с которыми лучше не связываться, потому что могут сбросить с поезда, ведь мы едем по их територии, а билеты эти люди не покупают, потому что дома они.

 Тааак, попали. Хорошо ещё, что я успела договориться с проводницей, ну за деньги, конечно, чтобы места у нас с Лёшей были рядом. Всю ночь я практически не спала, боялась людей, которые сидели на нашим полках, лежали на полу, залитой жирной сметаной, они сметану везли на продажу, в огромных флягах. А они чувствовали себя очень даже комфортно, ведь были они в своей стране, а мы нет.

  Лёша.
 
  Мы стояли на пероне железнодорожного вокзала. Провожали меня с моей маленькой дочкой. А ехать собрались совсем не близко, в Киев, от нашего города всего-то за четыре тысячи километров. Не пуганые были еще, ехать так далеко, с трёхлетним ребёнком, с пересадкой в Москве. Но до этого события за три дня получила я письмо,что после операции сильно болеет моя старшая сестра, и на семейном совете решила я ехать, старшая доченька как раз была на каникулах, а младшую решила взять с собой, у мужу будет легче с одним ребёнком.

  В общем, стоим, ждём поезд, и здесь из толпы подходят к нашей компании две красивые узбечки, в ярких платьях, платках. Надо отметить, что узбеки очень красивый народ. Так вот. Оказывается это бывшие соседи моего мужа. Слово за слово, кто едет, куда едет, кто кого провожает. И на наш вопрос, а куда вы собрались, обе ответили, что провожают сына. Вот он, - Алёша, иди сюда. Алёша, вообще-то не узбекское имя, да и парень, пацан ещё совсем выглядел далеко не как узбек. Светловолосый, светлокожий, со светлыми же глазами, коренастый, не высокий. Не улыбчивый.

  На слова моего мужа, ай соседка, где взяла такого сына? Вдруг обе женщины заплакали и перебивая друг друга рассказали, что очень нужно помочь парню доехать до Москвы. И билет у него есть, и еда есть, ехать ему в седьмом вагоне, как и мне, кстати. А в Москве помочь купить билет до Киева и он поедет дальше. Так ведь нам по пути. Я помогу. Собственно, ничего сложного.

  Они стали обнимать меня, просить присматривать за Алёшей, помоги ему, помоги. Но у него нет паспорта, только свидетельство о рождении, и ему уже семнадцать. Как я могу помочь человеку без паспорта, ведь нам пересекать несколько границ. Ох, дорогая, помоги, он из плена возвращается. Алёша, слушай эту женщину, как маму свою слушал бы. 

  

  История.

  Каждый человек, я уверена на сто процентов, состоит из историй. Хороших и не очень, важных и не важных, тёмных и светлых. Некоторые истории не хочется вспоминать, а если вспомнишь ночью, то и сон пропадает, от стыда, трусости, от того, что стараешься оправдать себя неоправданно, ну и так далее, таких историй хватает всем, хотя бы по одной.

  А бывают истории совершенно другие. Это когда можешь проснуться ночью и всё, сон пропал. А пропал от гордости за себя, за какую-то свою историю, хорошую классную.

  И хочется, чтобы весь мир узнал о том, какой поступок, какой поступок!!! Вот ведь как, о плохой истории молчим, редко наедине с собой честно признаёмся, что пора бы и на исповедь в церковь.

  Из всего этого и состоит жизнь наша.

 Я хочу рассказать историю, которая произошла давно, как теперь говорят, в лихии девяностые. Она относится к тем историям, которые вспоминаешь без стыда.

  Сейчас такое время, что все "сидят" в "Одноклассниках". Я не исключение. Бывает, даже почти каждый день. Так вот. Узнаю самые разные новости. И, вдруг, что уходят мои одноклассники, печально. Это прерванная песня, вот ушли они, но всегда будут жить в памяти и нас одноклассников. Не могу представить их взрослыми, вижу такими же весёлыми, ЖИВЫМИ. Саша, Коля и ещё Коля, Женя. Хочу чтобы этот список не рос, никогда.

  Пишу сегодня всё печальное.

 Вот стихотворение моей одноклассницы. Светуль, не обижайся, но твой стих я хочу разместить.


  Утром встаю одна и ложусь одна.
  Господи, как ночь длина.
  Здравый смысл забирает у меня,
  Не могу дождаться я утра.
  Не любила ночи никогда,
  Ведь в кровати я всегда одна.
  Где же половиночка моя?
  Жизнь проходит всё быстрей.
  Господи, налей мне вина, налей,
  Чтоб не страшно было мне.
  Ночью в спальне , в темноте.
  Ты спаси меня, ведь я грашна.
  Господи, к себе возьми меня.
  Я устала, нету больше сил.
  Нет рядом того, кто любил.
  Чтоб обнял меня, поцеловал.
  Тёмной ночью меня не оставлял. 

   Уже семнадцать лет, как нет мамы моей. Нет доброй, терпеливой, такой спокойной мамы. Сейчас я очень хорошо понимаю, как ей было тяжело, но она не  жаловалась. В моей памяти мама всегда молчаливая, грустная. А как она пела, раньше ведь много пели, не смотря на всякие лишения. И всегда её просили: " Давай, Катя, запевай!" И песни звучали над нашей улицей.

  И на всех фотографиях она печальная, часто с опущенными глазами. Пытаюсь вспомнить её весёлой, смеющейся, но, увы, нет. Не помню.

  Так сложилось, что все мы разлетелись по миру. А родители наши остались в той земле, которая от нас в пять тысяч километров. И не могу прийти на могилу, поговорить с ними, рассказать как плохо без них. Дорогие мои, простите меня. За непонимание, за высокомерие, за малую помощь, да много ещё за что.

 Мама снится мне часто и тогда я не хочу просыпаться, крепко сжимаю веки, и бывает, что сон продолжается, и я снова вижу маму мою. Маленькая такая, добрая, жалеет меня. Милая моя, прости, что мало разговаривала с тобой, мало жалела. Мало говорила ласковых слов. Прости.

  В тяжёлые для меня дни молюсь маме, помощи прошу и получаю. Спасибо тебе, родная моя. Завтра день памяти моей мамы. Царство небесное тебе, мамочка.